— Почему ты назвал свой новый альбом «Curtis»?

— Моего деда звали Кёртис, его старшего сына — Кёртис-младший, ну, а я стал его первым внуком, и мама назвала меня в честь него. То есть я Кёртис III, а это — мой третий альбом. Символично, правда? (Смеётся). Я понимаю, что для многих 50 Cent это как товарный знак. И я вовсе не собираюсь отрекаться от своего сценического имени, но и о настоящем не хотел бы забывать.

— Работа над этим альбомом принципиально отличалась от того, как записывались предыдущие твои пластинки?

— Записывая два первых своих альбома, я как бы изолировал себя от внешнего мира, работал только с G-Unit (рэп-группа 50 Cent — Ред.). А над этим альбомом со мной трудились Джастин Тимберлейк, доктор Дре, Николь Шерзингер из Pussycat Dolls, Эминем и много других известных исполнителей. Первые мои CD разошлись тиражом более 20 миллионов экземпляров. После чего я почувствовал себя уверенней, понял, что чего-то стою как исполнитель и вполне готов к совместной работе с такими именитыми артистами.

— Этот альбом получился менее жёстким по содержанию, чем предыдущие.

— Я решил, что сейчас не самое подходящее время для «жести». Этим никого уже не удивишь. И я сделал альбом более сдержанным и выпустил его раньше, чем «Before I Self Destruct» (он должен выйти вес-ной) — вот там-то этой самой «жести» хоть отбавляй.

— Кстати, не мог бы ты объяснить одну странную вещь: почему рэпперы используют много слэнга в своих композициях? Даже молодые слушатели иногда не могут понять, о чём они поют...

— На всех не угодишь. Кому-то из слушателей приходится поломать голову, чтобы понять, о чём речь. Вот, скажем, у Кэнай Уэста всё куда проще и понятней. Он по замашкам хоть и рэппер, но работает на более попсовую аудиторию. Пока это срабатывает, но я не уверен, что подобная ситуация надолго. Все эти припопсованные граждане — не самая преданная публика, и я бы на его месте не очень-то на них рассчитывал.

— А это правда, что между тобой и Кэнай Уэстом чуть ли не война идёт?

— С чего вы взяли?! Ну, высказались мы пару-тройку раз публично насчёт друг друга, — и уже сразу «война»!..

— Но ты, вроде, что-то такое пригрозил сделать перед выходом своего нового альбома...

— Меня, видно, не так поняли. Мой «Curtis» и альбом Уэста «Graduation» вышли в один день. И я в шутку сказал, что если его альбом разойдётся большим тиражом, чем мой, я завяжу с музыкой. Вообще, всякие подначки в среде рэпперов — обычное дело и мне к этому не привыкать, а вот Кэнаю сложнее. Я, если что, готов на все сто. У меня и автомобиль бронированный (смеётся).

— Известно, что на тебя в своё время покушались. Скажи, осколок пули у тебя в языке не мешает?

— У меня не только кусок пули в языке, у меня ещё и дырка в задней части нёба. Да, да, не удивляйтесь, она так и не затянулась полностью. Ну а насчёт «не мешает»... Скорее, наоборот! До того, как мне пальнули в лицо, мало кто считал мой голос интересным и привлекательным. Зато после — сразу оценили по достоинству.

— А в обычной жизни не мешает?

— Пуля-то?! Да вроде, нет. Ну, иногда только возникают вдруг странные вкусовые ощущения. Будто лимон откусил.

— Тебе вообще не надоело заниматься рэпом?

— Даже если б я ответил «надоело», это не значит, что я решил навсегда завязать с рэпом. Это просто говорило бы о моём отношении к рэпу в этот конкретный момент. Всё в жизни когда-то надоедает, а позже снова становится интересно. А рэп мне пока не надоел. Это такой кайф: приходить в студию, что-то начитывать, а через какое-то время наблюдать, как люди во всём мире получают огромный кайф от того, что ты сделал... И потом: здесь всё зависит только от тебя самого. В работе над фильмом, например, заняты десятки людей: сценаристы, режиссёры, звукооператоры, техники... В музыке не так.

— Кстати, ты не собираешься продолжить работу в кино?

— Уже продолжил. В фильме «Праведное убийство». В классной компании: Роберт де Ниро, Аль Пачино, Джон Легуизамо!

— Ты обосновался в одном из пригородов штата Коннектикут. Почему не захотел жить в городе?

— В больших городах, — вроде Нью-Йорка, — мне трудно остаться незамеченным. Если я хочу заглянуть в ночной клуб или, скажем, в магазин, это тут же привлекает внимание. А там, где я обосновался, тихо. И моё появление где-нибудь не вызывает ажиотажа.

— А у тебя есть какое-то любимое место для отдыха? Место, где ты больше всего любишь проводить отпуск?

— Это мой собственный дом. Мне столько приходится путешествовать, что когда я просто остаюсь дома, ощущение такое, будто я уже в отпуске. Для полного счастья надо только ещё телефон отключить. Места в доме полно, так что впечатлений от смены обстановки тоже хватает (смеётся).

— А по дому ты что-нибудь делаешь? Может, белье в машинке стираешь?

— Никогда не стирал и сейчас тоже не стираю. Раньше этим занималась бабушка. А теперь — специальные люди, которые решают все мои бытовые вопросы. Моё нынешнее финансовое положение позволяет...

— Сколько, кстати, было денег на твоём банковском счету, когда в 2001 году на тебя обратил внимание Эминем?

— Какие-то жалкие центы. Тогда я как раз подписал контракт с «Коламбией», но весь выданный ими аванс ушёл на послеоперационное лечение. А потом боссы компании узнали, что в меня всадили девять пуль, — и решили со мной не связываться. Что мне оставалось делать после этого? Опять торговать наркотой? Короче, Эминем очень вовремя появился в моей жизни...